Из Красной Речки народ переселяться не хочет, считая, что лесные поселки - не обиталища для обреченных, а среда обитания, и голосует против укрупнения поселений.
Когда-то, в 50-60-70-е годы прошлого века, поселки эти строились в вятской тайге, пополнялись приезжей рабочей силой, постепенно "обрастая" детсадами, школами, клубами, медпунктами. И содержали их леспромхозы, ударно выдававшие на-гора тысячи и тысячи кубометров "зеленого золота". И никто как будто не задумывался, что лесные богатства могут иссякнуть, что люди останутся без работы, а школы - без детей?
ПОСЛЕ ЛПХ - ХОТЬ ПОТОП?
Поселок Кобра - ныне центр одноименного сельского поселения - начинался в таежной глуши в 1948 году с нескольких бараков, где в квартирах ютились по две-три семьи рабочих Синегорского леспромхоза. До Нагорска отсюда - добрых 70 верст. В 1950-м в поселок начала поступать техника, были построены кузница, гараж, пекарня, столовая, один барак обустроили под клуб, позже рядом с кинобудкой "посадили" и медпункт. В 1963-м был образован Кобринский леспромхоз, славившийся потом высокими объемами лесозаготовок. ЛПХ строил и содержал "соцкультбыт" не только в Кобре, но и в отдаленных лесопунктах - в Орлецах и Красной Речке, где появились детсады, школы, ДК, ФАПы и пр. А еще леспромхоз строил и содержал лесные дороги, узкоколейку, без чего невозможна нормальная деятельность на глухоманных делянках.
Увы, к началу нового века эта отлаженная структура перестала действовать - вместе с канувшим в Лету леспромхозом. И причиной тому - не только пресловутые 1990-е с их неразберихой и крушением прежних идеалов. "ВК" рассказывал (см. статью "Медаль одна, да стороны разные" в N 134-135 сего года), что район, где лес - основное богатство, оказался как бы "двусторонним": в "нагорской" стороне лесные угодья переданы в аренду в основном местным предпринимателям, а в "синегорской" - пришлым крупным арендаторам, которые рубки или вовсе не вели, или передали право на них "частникам" - по договору подряда. В итоге те стали, по сути, заложниками у "хозяина", когда на его имущество был наложен судебный арест из-за долгов по зарплате. Пострадало и производство "подрядчиков", которые хоть как-то обеспечивали работой кобринцев. Масла в огонь подлила и рыночная конъюнктура - падение цен на лесопродукцию, неплатежи.
- Как говорят в народе, нас выкупили и скупили, - заметила зам. главы Кобринского сельского поселения Татьяна Малинина. Четверть века отработала она "в этих органах", но никак не ожидала увидеть то, что сейчас происходит.
- Леспромхоз "вел" своих работников, можно сказать, от рождения до старости. По десятку жилых домов за год строил. А чтобы сейчас на бюджетные средства домик построить - и думать нечего, разве что-то подремонтировать. И люди сами строить не берутся - даже молодые семьи, хотя есть определенные программы и лес под строительство выделяется. У нас всего четыре заявления на постройку баньки или скотного двора. Боятся люди: в кредит влезешь, а как расплачиваться, если ни работы, ни постоянных доходов. Зарегистрированы 128 безработных, но предприниматели еще заявили в центр занятости о сокращении работников. Не стало леспромхоза - не стало и света на улицах. В буквальном смысле. На благоустройство в поселенческом бюджете - лишь 10 тысяч рубликов. Поселок деревянный, но не можем наладить пожарную охрану - на самообложении населения далеко не уедешь. Вот и у молодежи все меньше веры в завтрашний день, а у пенсионеров - обида: они же все здесь строили-создавали, а теперь почти брошены.
На сходах кобринцы голосуют против укрупнения - объединения их поселения с соседним Синегорским. Чувствуют: если административный центр "уйдет" туда, Кобра будет окончательно позабыта-позаброшена. И теперь дорога до Синегорья без хозяйского догляда. Хорошо, что этим летом кобринские мужики-"лесники" подлатали ее, "осветлили", вырубив по обочинам разросшиеся кустарники. Но из-за половодья на реке Кобре и двухмесячного восстановления моста автобус из райцентра сюда не ходит - и стар и млад зачастую пешочком добираются до Синегорской больницы или по другим каким надобностям.
- И я не уверена, что сэкономленные за счет высвобождения аппарата администрации нашего поселения 800 тысяч рублей к нам же вернутся, - продолжает Татьяна Михайловна. - А на эти тысячи можно бы ежегодно и дорогу поддерживать, и освещение хотя бы на двух-трех улицах провести, еще что-то сделать.
Однако укрупнения, похоже, не миновать. Сегодня в Кобринском поселении - порядка 1700 жителей. Но становится меньше и меньше. Рождаемость явно уступает смертности. Кто может - уезжает в поисках лучшей доли в другие места. 70 человек, прописанных в Кобре, работают в Кирове, живут по съемным углам, но и от жилья в поселке не отказываются. В трехэтажной школе на 400 мест осталось 120 учеников, а детсад в свое время располагался в трех зданиях. Пока работают Дом культуры, библиотека, ФАП. Как при безденежье все это содержать?
"ЗДЕСЬ ПОМИРАТЬ БУДЕМ!".
Намного болезненнее ситуация в Орлецах и Красной Речке, до которых от Нагорска аж 80 и 110 километров. К тому же на пути к этим поселкам - лесные реки, которые каждый год вместе с мостами уносят миллионы рублей, отрезая их обитателей от всего мира. И сотовая связь туда уже не дотянется - даже в Кобре, чтобы с "мобильника" позвонить, надо куда-то повыше забраться (или, как тут невесело шутят, табуретку с собой носить).
А ведь в Красной Речке, к примеру, из семи десятков жителей только 18 пенсионеров, остальные - в трудоспособном возрасте. Нынче и младенец на свет народился. Но школа закрыта, садик тоже, работать негде. Лесозаготовители-частники оттуда ушли - слишком невыгоден в таком удалении лесной бизнес. Да еще в кризисное время. Подспорьем для людей остались подворья да огороды, охота да рыбалка, грибы да ягоды.
Так что насущной является проблема переселения. И пару семей, по словам Т.М. Малининой, переселили поближе, в Орлецы, где в двух пустующих домах с милицией и сельскими депутатами сняли замки. Так бы и в Кобре действовать, но дома, хозяева которых где-то в городах, большей частью развалюхи, требующие ремонта.
- И не парадокс ли, - удивляется глава Нагорского района Валентин Рябов, - что при дефиците финансов в райбюджете на первый план неожиданно вышло нежелание краснореченцев переселяться. Заявляют хором: здесь будем умирать. Они в большинстве своем дети и внуки ссыльных из Западной Украины, отсидевших сроки за военные преступления в годы Великой Отечественной. Тут выросли, прижились и никуда трогаться не хотят. Придется ехать - убеждать.
НАДЕЖДЫ НА ФОНД ДА НА СЕБЯ?
Таких проблемных поселков в районе не один и не два. Об этом Валентин Макарович поставил в известность губернатора, представил предложения в правительство области. На что получил официальный ответ за подписью заместителя председателя правительства Э.А. Носкова (письмо от 20.05.2009 года), где со ссылкой на существующее законодательство, на привлечение в район средств Фонда содействия реформированию ЖКХ и вероятных средств областного бюджета сообщается, что "вопросы ремонта жилищного фонда и переселения граждан из аварийного жилья должны решаться Нагорским районом в рамках имеющихся областных программ либо за счет собственных средств".
И "вопросы", в общем-то, решаются. Так, поселок Симоновка практически перевезен (то бишь его жители) силами района в другие населенные пункты, более пригодные для проживания. "Переселенцы" к тому были подготовлены на сходах, и жилье для них отремонтировали. На очереди - лесные поселки Мытьец и Красная Речка. Посодействовать переселению оттуда трудоспособных жителей может районный центр занятости населения. Но когда подступит "очередь" - точно сказать трудно. Все упирается в те же денежные возможности и желание людей.
Жуйков Е.

"Вятский край" от 23.09.2009 г.